Make your own free website on Tripod.com

Рассказы с картинками

В горах Шварцвальда

 

Поскольку началось это все с разглядывания мешаниною накопившихся старых фотографий, в голову мне упорно лезут напыщенные фразы типа "Есть в старых фотографиях что-то такое... ну и так далее".

а началось это с того что вчера пришел сюда в очередное мое временное и чужое "домой" Мартин (на самом деле с понтом дело он Мартин, Виталик из Москвы, косящий ирландца Мартина О`Рэйли, специалист по нелегальному переходу границ), проставил бутылку дешевого красного, и в нужный (для меня, чтобы не мешать), момент ушел писать какие-то письма. Незаметно для себя я выхлестывал один стакан за другим, в голове приятно зашумело и чуть приотпустил постоянный вздорный позыв к суете. И тогда-то картинки перед глазами стали вдруг проборматываться словами, в лихорадочном потоке внутренней болтовни, которая (редкий случай) была не болезненной и мешающей, а точной и нужной при всей пьяной иллюзорности. Но потом Мартин вернулся, мы стали говорить о какой-то ерунде, подделке документов для бесплатной езды на французских поездах (поддельных бумажку из префектуры о том что твое дело о запросе статуса территориального беженца находится на рассмотрении, подсовываешь ее презрительному скучающему контролеру, и едешь куда надо) и я все пытался сохранить этот ускользающий настрой, но не смог конечно, и осталось только ощущение что что-то можно сделать так чтобы связать ускользающие кусочки собственной жизни, цепляясь за эти оставшиеся ее картинки.

Беда кочевой жизни в том, что редко удается остаться одному, очень мало есть людей, которые не убивают своим присутствием сосредоточенности на твоем занятии. Беда же жизни удобной и нетревожной в том, что сосредотачиваться оказывается не на чем.

Как-то Гарик сказал что среди фотографов много неудачливых художников, потому что у них есть пристальный взгляд вовне, но нет умения сделать из увиденного картину. А еще могу от себя добавить что много в этом и жадности, сам знаю, отчего ж еще я бродил в одиночестве отделавшись от людей и пытался поймать взглядом увертливые потайные картинки. Получалось не очень удачно, мешало техническое несовершенство, или то что мешает плохому танцору, но сейчас внезапно оказалось что это что-то вроде моих бенефицианских и гренадских дневниковых записей, на которые можно потом нанизывать свои словесные завитушки. Писательство такое вот, как лекарство от.

Короче: после Гренады мы поехали на север и добрались до Франции (где я понял что не ошибся: что-то все-таки в очертаниях домов и жеманной французской картинности мне было очень близко, хотя над всем этим, как и над всей остальной Европе, и нависла никелевая тень уравнивающей неинтересной нынешнести), и после двух месяцев Нанта и французских путешествий, после долгого и настолько полного событиями пути (Германия-Австрия-Словения-Хорватия-Босния-Хорватия-Венгрия-Словакия-Украина-Россия), что я бессилен его описать, лишенный зацепок в виде путевых заметок и фотографий